Министерство чрезвычайных ситуаций Республики Крым

Афонина Клавдия Ивановна

Отважные навсегда
Память… память… набатом звучат слова: «Никто не забыт, ничто не забыто!» Мы помним вас. Всех тех, кто отдал жизни, кто боролся и победил. Мы помнил всех, кто трудился в холодных цехах заводов и сеял хлеб. Мы помним тех, кто умирал от голода в блокаде. Мы помним тех, кто бился до последней капли крови, но не отдал родной земли завоевателям. Мы помним. Мы гордимся тем, что мы потомки необыкновенного народа, победившего в Великой Отечественной войне.

Страшное утро
74 года прошло, но то утро — 22 июня 1941 года — всегда будет скорбной датой для всех нас. Без объявления войны фашистская Германия напала на Советский Союз. В 4 утра германские войска одновременно атаковали границы во многих местах и подвергли жестокой бомбардировке города Житомир, Киев, Севастополь, Каунас и другие. Потрясенная страна сопротивлялась захватчикам.

Буквально через неделю поэт Борис Ковынев сочинил стихи на музыку популярного вальса Ежи Петербургского «Синий платочек» и вся страна подхватила песню «Двадцать второго июня, ровно в 4 часа».

Нас бомбили и расстреливали, а мы воевали и пели, черпая силу и мужество, веру в себя и в свою Родину, и в то, что наше дело правое и победа будет за нами.

Страшные дни, прошитые насквозь пулями и осколками снарядов, голодом и холодом, болью и смертью, смоченные слезами и кровью солдат и мирных граждан, некоторые из которых так и не проснулись в то летнее утро.

Жизни, опаленные войной

Я помню глаза своей бабушки Клавдии Ивановны, которая рассказывала мне о том страшном дне. Она подымала подбородок, устремляла невидящий взор вперед, как будто смотрела глубоко в себя, читая книгу своей памяти, и говорила.
— Страшно было очень. И за себя, и за мужа своего Федора. Я всю ночь плакала, а он утешал меня, говорил, что ничего, разобьем мы немцев этих проклятых. В Первую мировую разбили и сейчас разобьем. А я все плакала, думала, что же мне делать. Ведь на руках у меня были дети малые: тетя твоя и мама — совсем крошка, ей тогда только 3 месяца было.

Потом дед ушел на фронт, так они больше и не встретились. Федор Афонин погиб в 42-м, но это мы узнали намного позже, когда моя тетя разыскивала могилу своего отца. А тогда, тогда бабушка получила извещение «пропал без вести», а потом пришла и «похоронка».

Только через много лет уже в 1980-е годы мы узнали, что рядовой Федор Васильевич Афонин погиб в ноябре 1942 года и похоронен в братской могиле в Северной Осетии (Пригородный район), ст. Гизель. Тогда, в начале ноября 42-го 37-я армия Северной группы войск в ходе Нальчикской оборонительной операции остановила германские войска на подступах к городу Орджоникидзе (Владикавказ). Преградив путь захватчикам к нефтяным месторождениям Кавказа. За это отдали жизни многие солдаты, среди них был и мой дед.

А бабушка моя — Клавдия Ивановна Афонина — вынесла на своих плечах все тяжелые дни войны: и голод, и бомбежки, и оккупацию Крыма немцами. Она так больше и не вышла замуж, сама растила и воспитывала двух дочерей. Я как-то спросила у нее.

— Бабушка, расскажи, как вы жили в войну?
— Мы не жили, мы выживали, — вздыхала она, и я видела, как начинают увлажняться ее мудрые глаза. — Я тогда, работала поваром в спецдетдоме (там воспитывались дети с физическими недостатками развития, увечьями, уродствами — прим. автора). Вот, на работе готовлю деткам еду, а сама думаю, что своим-то дома есть нечего. Хоть в детдоме и невесть какая еда была, в основном мерзлая полусгнившая картошка, но хоть что-то, а дома варила похлебку из крапивы. Хлеб по карточкам давали, совсем чуть-чуть. Если получалось вынести немного картофельных очисток, то для дочек моих это был праздник. Так и выжили. Мама твоя совсем худенькая была, кожа да кости, думала, не выживет, очень боялась.

А когда захватили Симферополь, немцы квартировали у нас в доме. Выгнали нас из единственной комнаты в крохотную кухню. Сами ели консервы, хлеб, сахар — все у них было, хорошо питались. А дочки мои маленькие, им кушать хочется, смотрят на них глазенками, пальцы от голода сосут. У меня сердце щемит, а что им скажешь, — она вздохнула и слеза покатилась по ее щеке. — А потом один немец говорит твоей маме: «Ком, ком», и подзывает ее к себе. Достает шоколадку и показывает ей. Она подошла, ручонки протянула, а он шоколадку в рот себе сунул и засмеялся. Вот так издевались они над нами.

Теперь, уже повзрослев, я понимаю, что не все конечно мне тогда в детстве рассказывала моя бабушка. Обиды и оскорбления, нанесенные немецкими солдатами, горе и боль от потери мужа, работа и бессонные ночи, постоянная забота о двух детях, а потом и о внуках. И никогда она не жаловалась на свою судьбу, никогда не сказала плохого слова ни чужим, ни близким людям, никому не завидовала. Несмотря на все, что ей пришлось пережить, Клавдия Ивановна не сломалась, жила честно, не склоняя голову перед изменчивой судьбой. Я не помню, чтобы она хоть когда-нибудь повысила голос, а бранных слов в ее лексиконе не было вообще. Но, правда и улыбалась она очень редко. Она так и ушла, тихо и с достоинством, унеся с собой всю ту боль, что ей причинила война.

Помнить, чтобы жить

Сколько, сколько их, таких изломанных женских судеб, детей выросших без отца, без матери? Сколько горя упало на головы людей вместе с миллионами бомб ранним утром 22 июня 41-го, а затем разрослось в геометрической прогрессии? Не сосчитать. Никому не дано узнать эту цифру. Но мы можем помнить. Мы можем быть благодарны. Мы можем гордиться нашими дедами и отцами, бабушками и матерями, близкими и далекими, знакомыми и незнакомцами — всеми, кого обожгло жестокое зарево войны.

Рассказывая своему сыну Федору о его прадеде и прабабушке, о том, как непросто было и жить, и умирать тогда, в ту войну, я думала о том, что когда-нибудь он, осознав и пропустив сквозь призму своих чувств, потом перескажет эти истории своим детям.

До тех пор, пока мы будем помнить и передавать следующему поколению память о них — наших предках — мы будем жить. Эта память дает нам силы быть тем, кем мы есть на самом деле — великим народом, победившим в самой кровопролитной войне ХХ века. Мы будем помнить вас — люди, опаленные войной.

Лилия Косса

Фото из личного архива

 

Последнее обновление: 06 мая 2016, 11:14